скальпель! мы его теряем!!!
Aug. 12th, 2005 04:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kakvas_tamмногие сегодня говорят - "язык умирает". (Собственно, здесь мы имеем частный случай распространенного тезиса "апокалипсис уже наступил", но сейчас не об этом). Интереснее другое - что значит "язык умирает"?
Одни говорят - язык умирает, сжимаясь (уменьшается словарный запас), другие - расширяясь (увеличивается).
Сжимание (упрощение, вульгаризация) заключается в изъятии из разговорного обращения целого ряда слов. Достигается это путем выдвижения на роль народных любимцев (т.е. объектов для подражания) людей с ограниченым словарным запасом. Прежде кандидаты на эту роль должны были хотя бы уметь петь и прыгать, а также обладать каким-то подобием фигуры. Но с распространением реалити-шоу исчезли и эти ограничения.
Результат такой кастрации языка прекрасно описал Оруэлл. Чем меньше словарный запас - тем меньше понятий, тем меньше идей может сформулировать (и даже просто понять!) человек. Язык и в своем нынешнем виде накладывает глобальные ограничения на мышление. Есть даже наука, изучающая эти (языковые) ограничения - аналитическая философия. Т.о., здесь под смертью языка понимается его равномерное вырождение на всей территории России.
Расширением (засорением) языка называют лавинообразное (большое количество за малое время) внедрение в обыденную речь новых слов (жаргон, иностранные). Считается, что здесь имеет место бессмысленное "умножение определений" (т.е. что новые слова являются точными синонимами старых, и мудрая государственная "бритва Оккама" в данном случае не кастрирует, но исцеляет). Очевидно, что это не всегда верно (даже Пушкин порой не мог перевести французкие термины). Чтобы сказать "гимн - маздай!" другими словами, потребуется два десятка слов.
И речь здесь идет не только об изобретении и запускании в оборот новых слов. Достаточно новой хлесткой поговорке распространиться достаточно широко - и старое слово может неожиданно получить новое значение. Если помыслить два гипотетических населенных пункта, изолированных от внешних влияний - то через некоторое время язык сильнее изменится там, где люди талантливее.
В данном случае смерть языка означает поляризацию различных местных диалектов и в конечном итоге разделение этноса - люди из разных концов страны перестанут понимать друг друга. С этой точки зрения украинский язык (а м.б. и польский, и не только) можно считать "потерей", расщеплением великого и могучего. Такой род вырождения языка описан Фрэзером. Его (в отличии от почти хрестоматийного Оруэлла) стоит процитировать:
"Если имя покойного совпадает с названием какого-нибудь предмета общего обихода, например животного, растения, огня, воды, считается необходимым такое слово исключить из разговорного языка и заменить другим. Этот обычай, очевидно, является мощным фактором изменения словарного фонда языка; в зоне его распространения происходит постоянная замена устаревших слов новыми. Эта тенденция была отмечена в Австралии, Америке и других регионах. Относительно австралийских аборигенов известно, что у них "чуть ли не каждое племя имеет свой диалект. Некоторые племена называют детей именами природных объектов; когда умирает человек с подобным именем, оно выходит из употребления и для объекта изобретают новое название"...
В состоянии постоянной трансформации находился благодаря аналогичному обычаю язык абипонов Парагвая. У них, однако, слово, будучи однажды изъято из языка, более никогда не воскрешалось. Новые слова, по сообщению миссионера Добрицхоффера, ежегодно вырастали, как грибы после дождя, потому что все слова, имевшие сходство с именами умерших, особым объявлением исключались из языка и на их место придумывались новые. "Чеканка" новых слов находилась в ведении старейших женщин племени, так что слова, получившие их одобрение и пущенные ими в обращение, тут же без ропота принимались всеми абипонами и, подобно языкам пламени, распространялись по всем стоянкам и поселениям...
На протяжении семи лет, которые Добрицхоффер провел у абипонов, туземное слово "ягуар" поменялось трижды; те же превратности, только в меньшей степени, претерпели слова, обозначающие крокодила, колючку и убой скота. Словари миссионеров, в силу этого обычая, буквально кишели исправлениями: старые слова вычеркивались как устаревшие и вместо них вписывались новые. У многих племен Британской Новой Гвинеи имена людей совпадают по звучанию с названиями общеупотребительных предметов. Если произнести имя умершего, то его дух, по мнению местных жителей, возвратится, а так как никому не хочется вновь увидеть его среди живых, на упоминание его имени накладывается табу. Вместо него, когда речь идет об общеупотребительном термине, изобретают новое слово. В итоге слова постоянно исчезают и вновь возникают с измененными – иногда до неузнаваемости – значениями..."
Ну и т.д., можно дочитать самостоятельно. В результате, как отмечает Фрэзер - невозможность истории (даже как предания), крайняя затрудненность общения с соседями (невозможно создать актуальный словарь). И, разумеется, постепенное разобщение любой крупной общности.
Иными словами, по мнению борцов за чистоту языка (от засорения) "слов новомодный лексикон" жителей мегаполисов приведет к тому, что поморы, сибиряки, казаки и т.д. перестанут понимать язык горожан.
С моей точки зрения, и с первым, и со вторым случаем все очевидно. Здесь, как и в большинстве споров - стоит лишь строго определить понятия, и предмет спора исчезает.
Одни говорят - язык умирает, сжимаясь (уменьшается словарный запас), другие - расширяясь (увеличивается).
Сжимание (упрощение, вульгаризация) заключается в изъятии из разговорного обращения целого ряда слов. Достигается это путем выдвижения на роль народных любимцев (т.е. объектов для подражания) людей с ограниченым словарным запасом. Прежде кандидаты на эту роль должны были хотя бы уметь петь и прыгать, а также обладать каким-то подобием фигуры. Но с распространением реалити-шоу исчезли и эти ограничения.
Результат такой кастрации языка прекрасно описал Оруэлл. Чем меньше словарный запас - тем меньше понятий, тем меньше идей может сформулировать (и даже просто понять!) человек. Язык и в своем нынешнем виде накладывает глобальные ограничения на мышление. Есть даже наука, изучающая эти (языковые) ограничения - аналитическая философия. Т.о., здесь под смертью языка понимается его равномерное вырождение на всей территории России.
Расширением (засорением) языка называют лавинообразное (большое количество за малое время) внедрение в обыденную речь новых слов (жаргон, иностранные). Считается, что здесь имеет место бессмысленное "умножение определений" (т.е. что новые слова являются точными синонимами старых, и мудрая государственная "бритва Оккама" в данном случае не кастрирует, но исцеляет). Очевидно, что это не всегда верно (даже Пушкин порой не мог перевести французкие термины). Чтобы сказать "гимн - маздай!" другими словами, потребуется два десятка слов.
И речь здесь идет не только об изобретении и запускании в оборот новых слов. Достаточно новой хлесткой поговорке распространиться достаточно широко - и старое слово может неожиданно получить новое значение. Если помыслить два гипотетических населенных пункта, изолированных от внешних влияний - то через некоторое время язык сильнее изменится там, где люди талантливее.
В данном случае смерть языка означает поляризацию различных местных диалектов и в конечном итоге разделение этноса - люди из разных концов страны перестанут понимать друг друга. С этой точки зрения украинский язык (а м.б. и польский, и не только) можно считать "потерей", расщеплением великого и могучего. Такой род вырождения языка описан Фрэзером. Его (в отличии от почти хрестоматийного Оруэлла) стоит процитировать:
"Если имя покойного совпадает с названием какого-нибудь предмета общего обихода, например животного, растения, огня, воды, считается необходимым такое слово исключить из разговорного языка и заменить другим. Этот обычай, очевидно, является мощным фактором изменения словарного фонда языка; в зоне его распространения происходит постоянная замена устаревших слов новыми. Эта тенденция была отмечена в Австралии, Америке и других регионах. Относительно австралийских аборигенов известно, что у них "чуть ли не каждое племя имеет свой диалект. Некоторые племена называют детей именами природных объектов; когда умирает человек с подобным именем, оно выходит из употребления и для объекта изобретают новое название"...
В состоянии постоянной трансформации находился благодаря аналогичному обычаю язык абипонов Парагвая. У них, однако, слово, будучи однажды изъято из языка, более никогда не воскрешалось. Новые слова, по сообщению миссионера Добрицхоффера, ежегодно вырастали, как грибы после дождя, потому что все слова, имевшие сходство с именами умерших, особым объявлением исключались из языка и на их место придумывались новые. "Чеканка" новых слов находилась в ведении старейших женщин племени, так что слова, получившие их одобрение и пущенные ими в обращение, тут же без ропота принимались всеми абипонами и, подобно языкам пламени, распространялись по всем стоянкам и поселениям...
На протяжении семи лет, которые Добрицхоффер провел у абипонов, туземное слово "ягуар" поменялось трижды; те же превратности, только в меньшей степени, претерпели слова, обозначающие крокодила, колючку и убой скота. Словари миссионеров, в силу этого обычая, буквально кишели исправлениями: старые слова вычеркивались как устаревшие и вместо них вписывались новые. У многих племен Британской Новой Гвинеи имена людей совпадают по звучанию с названиями общеупотребительных предметов. Если произнести имя умершего, то его дух, по мнению местных жителей, возвратится, а так как никому не хочется вновь увидеть его среди живых, на упоминание его имени накладывается табу. Вместо него, когда речь идет об общеупотребительном термине, изобретают новое слово. В итоге слова постоянно исчезают и вновь возникают с измененными – иногда до неузнаваемости – значениями..."
Ну и т.д., можно дочитать самостоятельно. В результате, как отмечает Фрэзер - невозможность истории (даже как предания), крайняя затрудненность общения с соседями (невозможно создать актуальный словарь). И, разумеется, постепенное разобщение любой крупной общности.
Иными словами, по мнению борцов за чистоту языка (от засорения) "слов новомодный лексикон" жителей мегаполисов приведет к тому, что поморы, сибиряки, казаки и т.д. перестанут понимать язык горожан.
С моей точки зрения, и с первым, и со вторым случаем все очевидно. Здесь, как и в большинстве споров - стоит лишь строго определить понятия, и предмет спора исчезает.
