kakvas_tam: (Default)
в моей жизни было много невероятного. один случай я уже описывал здесь.
он хорош, но звездным часом его можно считать лишь при некоторых допущениях. отнюдь не очевидных.
сегодня же я поведаю другую историю из жизни - как есть, без всяких допущений и украшательств.
___

в конце 70-х я служил в рвсн. естественно, при части был особый отдел кгб, который, впрочем, особо не донимал. изредка старлей глущенко приходил в казарму и вызывал всех по одному. конвеером. предлагал стучать, я отказывался, он отпускал и вызывал следующего. видимо, такая была у него инструкция - спросить, зафиксировать ответ, поставить галочку.

а в начале 79-го за мной пришли из особого отдела дивизии. не с автоматами наперевес, конечно; но все равно внушало. как будто воронок уже за углом и надо прощаться. сегодня все это кажется забавным - но тогда было стремно до усрачки.
мы сидели и курили после завтрака. сытые и расслабленные. и тут - внезапно.
мне сказали - держись, все будет хорошо, и что еще говорят в таких случаях. друг дал запечатанную пачку беломора. у меня была начатая пачка примы и спички. больше мне ничем не могли помочь.
и меня увели.

в штабе дивизии со мной разыграли классическую сцену "добрый и злой следователь". маленький шарообразный майор с красной мордой и коротким ежиком бегал вокруг, махал руками и кричал - да он враг! посадить его и дело с концом!
глущенко казался полной его противоположностью - худой, долговязый, с зализаными волосами. он сидел напротив и флегматично бубнил - да он хороший парень, оступился, с кем не бывает...
так продолжалось минут десять. потом глущенко ушел и со мной стал работать майор. он привел меня в комнату без окон, посадил за стол и принес мое "дело". это был шок.
то есть это была обыкновенная канцелярская папка с подшитыми листами - но ее толщина просто убила меня. откуда столько? когда успели? и кто все это писал???

майор объяснил правила игры. он открывал дело на нужной странице, двумя кусками картона закрывал верх и низ листа, а затем звал меня и показывал интересующий его фрагмент. в первом была фраза: "я не понимаю, почему он до сих пор на свободе". армейские друзья, хуле.
затем пошли шаблонные конструкции: тогда-то говорил то-то в присутствии тех-то. я должен был объясняться.

некоторые обвинения я отметал сразу - такого не было. майор не протестовал, кивал и подкладывал следующий лист.
и я писал, что имел в виду, когда говорил то-то и то-то. затем следующий лист. следующий. отметал. писал. писал. отметал. и снова писал.
напряг был дичайший. где-то в глубине я понимал, что и для особого отдела, и для дивизии лучше получить раскаяние, чем отправить преступника на нары. для отчетности лучше.
хотя разоблачить врага - не намного хуже.

я старался сводить все к "неправильно поняли". майор уже не давил. ему надо было получить от меня объяснительную - и я ее писал. а что там не было раскаяния, не суть важно. главное, что была ее величество бумажка.

меня чуть ли не трясло. и я курил, курил, все время курил. спички были не нужны - прикуривал одну от другой. голода и жажды не было, один сплошной мандраж. времени тоже не было. то есть у меня не было часов, и не было вида на улицу. ощущение времени я потерял. а потом кончилось курево. и мандраж отступил, все стало глубоко пох.

майор подсунул очередной лист. тогда-то и там-то я назвал третью программу кпсс самым удачным политическим анекдотом.

а третья программа кпсс - это построение коммунизма к 1980-му году. в конце семидесятых об этом предпочитали не вспоминать. зато в начальной школе у нас все учебники пестрели этими обещаниями - к 1980-му году будут бесплатными квартиры, обеды в столовых, городской транспорт, etc. и все это (бесплатное) - с соответствующими картинками, как и полагалось в учебниках для первоклашек. мы это и запомнили благодаря картинкам.

и я написал - да, говорил. потому что считал, что кпсс не успеет выполнить свои обещания к 1980-му году. но товарищи офицеры объяснили мне, что не стоит делать поспешных выводов. что у кпсс еще есть время для исполнения всего обещанного.

а на дворе шел 1979-й год.

майор прочитал и ничего не сказал. но понял, что пора заканчивать. закрыл папку. я подписал объяснительную и встал, чтобы уйти. майор тоже встал, опираясь рукой на мое дело.
и предложил стучать. момент был очень неприятный. но отказался, конечно, выбора-то никакого не было.
к моему удивлению, он не стал настаивать и отпустил меня.

я вернулся в казарму, когда все уже спали. зашел в туалет, и меня стало рвать. рвало какой-то зеленой жижей, желудок был пуст, я пропустил обед и ужин.

утром я очень кратко рассказал друзьям, как все было - читал доносы, писал объяснения. а потом начался пиздец. друзья стали подходить ко мне поодиночке - знаешь, я написал про тебя, но я хорошо написал, потому что другие писали плохо... и.т.д.
я не сказал, что майор закрывал фамилию автора доноса - ну и получил по полной.

этого майора я больше никогда не видел. а глущенко через месяц стал капитаном. и казалось, что на этом история и закончится.

--------но она не закончилась-----------

потом было много всего. я учился в политехе, писал. временами меня вызывали в кгб, но интересовал их не я, а мои друзья. снова предлагали стучать, уже не угрожая, а соблазняя разными перспективами. получив отказ, никогда не настаивали.

за меня взялись в "оруэлловском" 1984-м. это был уже шестой курс. все экзамены сданы, и преддипломная практика тоже. диплом по методам решения систем жестких дифуров почти готов. в шкафу лежала коробка с распечатками кода и огромный ящик с перфокартами (я же писал, что суперстар). все было готово к защите.
и я женился.

мы полетели в киев. было хорошо - медовый месяц. вернее, неделя.
вернулись ночью. а утром звонок - срочно. ждут на литейном.

то, что мне зачитали, называлось "официальное предостережение". там было три пункта обвинений. первым - стихи ("веселые стрелки" - можно и сейчас прочитать в имперских маршах). гебист специально прочитал "стрЕлки", надеясь, что я поправлю. я промолчал.
вторым пунктом шла повесть, третьим - антисоветские разговоры.

они ждали покаяния. но мне тогда хотелось этого меньше всего.
я взял "веселых стрелков", прочитал и сказал, что не вижу в тексте ничего противозаконного. но если кгб считает стихи преступными - пусть доказывает мое авторство. я же не буду ни подтверждать, ни опровергать его. то же и по повести.
а доказывать гебисты ничего не хотели. потому что это означало - сдать своего стукача.
они были очень недовольны. и даже не предложили стучать.

зато написали письмо в институт, что значило - отчисление.
тогда отчисляли многих, схема была обкатана. назначили собрание группы, которое и должно было вынести решение.
вот тут-то они и обломались.

на собрании была вся группа, и еще много народа. был представитель от кгб, от комсомола, препод по научному коммунизму, представитель политеховских "афганцев". я привел жену.
и началось.
препод почему-то привязался к пражской весне и стал доказывать, что там резали коммунистов. его заткнули. "афганец" кричал, что за "стрелков" они меня на куски порвут. потом, кстати, я его встретил - уже заполняя обходной. он был гораздо миролюбивее. сказал, что его отчислили за неуспеваемость. обещали оставить, если выступит на собрании - но наебали. что ж, каждому свое.

гебист пытался доказать, что я преступник. говорил какие-то слова.
но это был 84-й, а не 79-й. и это была не армия, а моя группа. моя прекрасная и отвязная группа.
любое обвинение встречалось или сдержанным смехом, или вердиктом "неубедительно!"

и тут гебист прокололся. он закричал - да вы просто не знаете, это же рецидивист, он уже нарушал закон, потом каялся, а теперь снова начал!
и зачитал мою объяснительную 79-го года.

а там - ну, вы помните: у кпсс еще есть время исполнить свои обещания. то бишь построить коммунизм к 1980-му году. а на дворе уже 1984-й.
ржач было не остановить. все буквально рыдали.

никто не стал голосовать за отчисление. и группа, конечно, пострадала, почти всем переиграли распределение. но выбора и у них не было.
и они получили - на собственной шкуре - драгоценнейший опыт: в ссср 1984-го года можно поступать по совести. действительно можно.
а это дорогого стоит.

-------

эта история поставила политех на уши. не мое отчисление, но реакция группы. и в следующем семестре во всех группах фтк стали проводить политинформации на тему - какой же я на самом деле нехороший. пришли и в группу жены.

она встала и сказала - это мой муж. вы хотите, чтобы я с ним развелась?

докладчик смутился, выдавил "нет" и быстро ретировался
kakvas_tam: (Default)
что не смыто забвеньем - растащено хищными стаями
и слова и дела и хвала и вина
эхо светлых надежд в белом шуме растаяло
и разгладил прибой на песке письмена

наши тексты разметаны пухом и перьями
и следы замело и окрест никого
но я помню как хрустнул хребет у империи
мимоходом задетой пустым рукавом
kakvas_tam: (Default)
по сайгону сейчас льют литры розовых соплей. в контактовской группе даже есть отдельная ветка - колесо как дух-хранитель сайгона. спору нет - личность известная. "известная" - это когда сам человека здесь не присутствует, а о нем нет-нет да и заходит разговор. да, бывало, заходил. но почему-то (насколько я помню) всегда в одном контексте - стучит колесо или не стучит? и, собственно, не о нем одном. я бы даже сказал - буквально о каждом когда-то терся этот гнилой базар. такова была реальность, как ни прискорбно.
это не самая достойная тема, да и довольно бессмысленная (в силу невозможности доказательств - ни прямых, ни обратных). но очень уж на тот момент актуальная.
об этом сегодня не любят вспоминать. но что было то было.

это, кстати, также вписывается в восприятие мира, именуемое романтизмом. романтизм есть неприятие реальности, пренебрежение к единственно ценному мигу между прошлым и будущим. в молодости это упование на светлое будущее; на закате - идеализация прошлого, порой выходящая за все разумные рамки.
юношеский романтизм, конечно, выглядит пристойнее закатного. но суть одна: "истинная", "настоящая" жизнь уж точно не здесь и сейчас - а где-то там, в светлом завтра (или прекрасном вчера).

это я все о "сумерках сайгона". в идеале редактор-составитель подобного сборника должен выполнить две задачи: во-первых, собрать как можно больше авторского материала; во-вторых, как можно точнее (а значит - тоже как можно больше) отрезать и выкинуть. заценить же конечный результат можно лишь на фоне откинутых пластов.

но в чем здесь вообще проблема? авторы предоставили и сами тексты, и право на их публикацию - что же мешает выставить их в инете? в свободном доступе? и я даже знаю, с чего бы я тогда начал.

в одном из интервью валиева сказала о своем сборнике: К нам даже попытался попасть бывший кагэбэшник, который «работал» в «Сайгоне». Он сдал свой текст, а когда я обсуждала с другими участниками имена авторов, многие его вспомнили -- ведь немало посетителей «Сайгона» прошли через допросы в милиции и сроки за самиздат.

это, конечно, стррррашная тайна. но я все же риску угадать сию мелодию с одного раза. не иначе как здесь проявился небезызвестный павел константинович кошелев, он же павел николаевич коршунов, он же "куратор"? которому, как известно, мемуарный жанр тоже не чужд.
как человек, изрядно попортивший мне жизнь, он не вызывает у меня никаких теплых чувств - и я вполне понимаю авторов, не захотевших видеть себя под одной обложкой с кошелевым. но инет стерпит все - и я бы с интересом прочел его воспоминания. по одной простой причине - это вообще единственный (и тем совершенно уникальный) текст, автор которого доподлинно знает, кто из героев его воспоминаний "сотрудничал", а кто нет. естественно, прямо сказано об этом нигде не будет (по вполне понятным причинам). но про каждого, кого он вспомнит, он это знает - причем знает совершенно точно.

именно эта перспектива может сделать чтение мемуаров кошелева ни с чем не сравнимым. эффект пьера менара, уже упомянутый в заголовке поста. хотя может это и обычная серая тухлятина, кто ж знает.
но я бы рискнул попробовать
kakvas_tam: (Default)
посмотрел "стиляг". торкнуло. утрировано, примитивно, вообще не мой жанр (мюзикл? оперета? - я это мыло на дух не переношу), но вот же зацепило что-то. легенда.

успею ли увидеть что-то подобное про сайгон? чтобы поставить легенду нужен кто-то совсем новый, кто сайгона и в глаза не видел, для кого он и был только легендой. а вот чтобы сайгон стал таковым - это уже дело самих сайгонавтов. получилось оно? так до сих пор и не знаю.
кстати, завтра у нас грустный юбилей - двадцатилетие закрытия сайгона. на ремонт, который уже никогда не закончится :(

а ведь вроде бы все просто - кинуть клич, назначить дату большого сайгонского равноденствия, время и место - и собираться ежегодно. но некому звать. кто из оставшихся еще может быть услышан?

зы. а валиева все же выпустила "сумерки сайгона". здесь даже есть оглавление
kakvas_tam: (Default)
умер олег охапкин. на казенной койке в психиатрической больнице. еще один поэт андеграунда - дорога проторена. и больше, чем "еще один".
андеграунд был месивом, конгломератом различных тусовок. не всегда даже пересекающихся. чем глубже погружение - тем больше имен на слуху. но были и "столпы" - люди, которых знали все. знаковые имена, сшивающие общность. кривулин, григорьев, ширали. и охапкин.

в восьмидесятых я часто заходил к галине григорьевой и сереже олиферу. и олег был там частым гостем. мы гуляли в окрестностях олииферовской дачи, вели неспешные беседы. говорил в основном олег, я больше слушал. кажется (как сейчас это видится) - он учил меня жизни. и рассказывал обо всем. о психушках. и о поэтах. горбовский, кушнер, соснова - о чем я понятия не имел, ибо отмел их когда-то с ходу, как официоз. а олег рисовал совсем иную картину.
слушал его я жадно и благодарно - но жизни не учился. поздновато было, уже весь битый-перебитый. а главное - не "брали" меня его стихи. мы были из разных концов вселенной.

но слушать его хотелось. и он всегда был очень благожелательным. как-то изначально по доброму настроенным. а ведь он все же был "столпом". когда я общался с кривулиным, при всей его интеллигентности чувствовалось - он знает свою роль, свое место в иерархии, если можно так выразиться. в общении с охапкиным этого не было никогда.

однажды я написал статью о возрождении нацизма в россии и показал олегу. тема казалась мне сильной и оригинальной - в начале восьмидесятых об этом никто ни сном, ни духом. олег прочитал и как-то грустно заметил: "жанр доноса никогда не был в почете у русской интеллигенции". меня как обожгло. статью сжег (романтиками мы тогда были - отходы мыслепроизводства достойны огня, но не мусорного ведра). и даже сейчас, написав что-то, меряю охапкинским взглядом - не донос ли? очень сильно тогда запало.

как-то на пасху галина пригласила меня с моей будущей женой в гости. пришел и олег. и они пели хором - христос воскресе их мертвых смертию смерть поправ. я первый раз слышал церковное пенье в обычной блочной квартире, это мощно. сидел чуть ли не в трансе. а потом олег достал какой-то немыслимый буржуйский альбом с картинами шемякина и показал - вот мои стихи...
сегодня это даже не представить. надо было всей шкурой перечувствовать годы тотальной информационной депривации, чтобы понять, какой это был шок.
какое это было время. время, когда боги ходили по земле, были рядом - и до них можно было дотронуться.

последний раз я видел олега на его читке в "бибигоне". и он опять поразил меня - привел дочь. а я и не знал, казалось - какие дети? он был настолько не от мира сего...

Уж поздно. Каяться пристало.
И что о жизни вспоминать?
Была вся жизнь, и вот не стало.
А что в остатке? — Благодать. (с)
kakvas_tam: (Default)
скончалась ирина тиранина.

казалось, она переживет нас всех - она всегда была такой молодой. поразительно молодой.

свидетель и участник нашего героического безумия. это невозможно забыть. "в подвале башни из слоновой кости" - тиранинские четверги были одним из нервных центров тогдашнего андеграунда.
ушла эпоха. уходят люди. каждый день. вот и ириши не стало


___

андрей, если ты читаешь - напиши саше сюда
kakvas_tam: (Default)
с любовью собирал я библиотеку на своем сайте. начинал с "я на это ссылался", "цитата отсюда"; потом добавилось "это необходимо" и "это круто".
а сегодня получил письмо:

нарушителю авторских прав

Сообщаю Вам , что все права на произведения Венедикта Ерофеева переданы издательству «Захаров», поэтому прошу Вас прекратить незаконное распространение текстов Венедикта Ерофеева. Наследница авторских прав Галина Ерофеева.


это жена. и странным образом ее требование "прошу Вас прекратить незаконное распространение текстов" что-то мне напомнило. именно за это меня и моих друзей таскали в большой дом - за "незаконное распространение текстов"! только я тогда думал, что за диссидюжничество, а оказалось - за пиратское тиражирование контрафакта. жулики мы оказывается были, а не диссидюжники!
причем карьеры гробили на раз, а кто-то - и судьбы. но своего добились - стали наши любимцы (и ерофеев в том числе) популярны в народе! настолько ерофеев стал популярен, что права на его тексты стали доходным товаром.

юридически галина полностью права, тут и спорить не о чем. а по-человечески - это просто плевок в наше прошлое. да, славное! - и не фиг ржать! мы за свои слова и дела сполна получили.

я считаю, что автор, тексты которого (с риском - и это не смешно!) распространяли в самиздате, не имеет морального права прекратить их свободное хождение. именно потому, что люди за это страдали! это же так просто. а юридическое, конечно, имеет - но только не всякий решится им воспользоваться. ерофеев и зиновьев руководствовались моральным правом.

с зиновьевым вышло совсем погано - не прошло и месяца со дня его похорон, как мошкова вызвали в суд - штраф 1000 у.е.
и как они только успевают? земля ведь даже остыть не успела...

а наши девчонки, наши подруги - они же были такие чистые! такие прозрачные! а как их мотало!
мы прилетели из свадебного путешествия ночью - а в 10 утра в большом доме мне зачитали "официальное предостережение" от кгб. и поехало - из политеха поперли, на работу не брали. ходил через день в бюро по трудоустройсту, а судьба бродского уже смутно нависала.
и ни слова упрека! наши девочки понимали, что мы поступали правильно - а остальное уже не от нас зависело. стихия. это кажется простым - но это чертовски трудно. куда легче обвинять партнера во всех несчастьях - включая рост цен и дурную погоду.

что же с нами стало? как это? я не понимаю.
и мне хреново.
kakvas_tam: (Default)
Приснится мне овал оконный,
такой родной - что хоть кричи!
за каждым столиком - знакомый -
друзья, кумиры, стукачи,
меня зовут - но мне уж хватит,
ни грамма больше не приму,
добраться б как-то до кровати,
желательно - не одному.

Присев на подоконник крайний,
нетленки разложу - на них
моя девчонка в джинсах драных
поставит молча два двойных
и обернется - этот профиль -
почти прозрачен - бог ты мой!
давно последний рубль пропит,
пора прощаться - и домой.

Но кто-то в стрижечке короткой
за нами прошмыгнет вдогон,
одним - орлы, другим - решетки,
а этим - звездочка в погон,
так и пойдем - мы напрямую,
они - по стеночке в тени,
девчонку крепче обниму я,
вдавлю в плечо - и шли б они...

...
Опали листья Самиздата -
моя бумажная праща,
каким я резким был когда-то
и не умеющим прощать!
но у судьбы свои законы -
все изживется - лишь в ночи
приснится мне овал оконный,
такой родной - что хоть кричи.
Page generated Sep. 22nd, 2017 09:52 am
Powered by Dreamwidth Studios